Даже самых быстроногих шах не пропускал, Настигал, и мигом им он ноги подсекал. Шах имел рабу, красою равную луне; Ты такой красы не видел даже и во сне. Вся — соблазн, ей имя — Смута, иначе — Фитна, Весела, очарованьем истинным полна. Петь начнет ли, на струнах ли золотых играть — Птицы вольные слетались пению внимать. На пиру, после охоты и дневных забот, Шах Бахрам любил послушать, как она поет. Стрелы — шахово оружье. Струны — стрелы дев. Как стрела, пронзает сердце сладостный напев. Стадо вспугнутых онагров показалось там, Где земля сливалась с небом. Поскакал Бахрам По долине в золотистый утренний туман, Сняв с крутой луки седельной свой витой аркан, На кольцо он пусковое положил стрелу, Щелкнул звонкой тетивою и пустил стрелу. В бок онагру мчащемуся та стрела вошла, И, целуя прах, добыча на землю легла. За короткий срок он много дичи подстрелил; А не стало стрел — арканом прочих изловил. А рабыня, отвернувшись, поодаль сидела, — От похвал воздерживалась — даже не глядела. Огорчился шах, однако слова не сказал. Вдруг еще онагр далеко в поле проскакал. «Узкоглазая тюрчанка! — шах промолвил ей, — Что не смотришь, что не ценишь меткости моей? Почему не хвалишь силу лука моего? Иль не видит глаз твой узкий больше ничего? Вот — онагр, он быстр на диво, как поймать его? От крестца могу до гривы пронизать его!»