Хоть подряд четыре года землю недород Посещал, зерно от шаха получал народ. Так в беде он истым Кеем стал в своих делах, И о нем судили люди: «Подлинный он шах!» Так избыл народ Ирана горе злых годин; Все ж голодной смертью умер человек один. Из-за этого бедняги шах Бахрам скорбел, Как поток, зимой замерзший, дух в нем онемел, И, подняв лицо, Яздана стал он призывать, И о милости Яздана стал он умолять: «Пищу ты даруешь твари всяческой земной! Разве я могу сравняться щедростью с тобой? Ты своей рукой величье малому даешь, Ты величью истребленье и паденье шлешь. Как бы я ни тщился, хлеба в житницах моих Недостанет, чтоб газелей накормить степных, Только ты — победоносной волею своей — Кормишь всех тобой хранимых — тварей и людей. Коль голодной смертью умер человек один, То поверь, я неповинен в этом, властелин! Я не ведал, что бедняга жил в такой нужде, А теперь узнал, но поздно, не помочь беде». Так молил Бахрам Яздана, чтобы грех простил, И Бахраму некий тайный голос возвестил: «За твое великодушье небом ты прощен, И в стране твоей отныне голод прекращен. Да! Подряд четыре года хлеб ваш погибал, Ты ж свои запасы людям щедро раздавал, Но четыре года счастья будет вам теперь, Ни нужда, ни смерть не будут к вам стучаться в дверь!» И четыре круглых года, как сказал Яздан, Благоденствовал и смерти не видал Иран.